Горницы

Усадьба Горницы находиться на северо-востоке Кувшиновского района, в 40 километрах от районного центра. Река Поведь в этом месте делает крутой поворот, огибая усадьбу с трех сторон.

В первой половине XVII века усадьба Горницы принадлежит Кривским. Василий Григорьевич Кривский получает поместье в приданое за «Ульяной Ильиной дочерью Мусина-Пушкина».

После смерти Василия Григорьевича усадьба переходит вдове Ульяне и дочери Татьяне, В 1652 году «.. по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Руси грамоте из Поместнаго приказу» отказчик Федька Сухарев «отделил жильцу Ивану Титову сыну Беклемишеву вдовино Ульянинова Васильевской жены Кривского и дочери ее девицы Татьяны прожиточное их поместье село Горницы на реке на Поведи, а в том селе церковь Николая Чудотворца ветх, пуст...»

В 1702 году при Никите Ивановиче Беклемишеве выстроена деревянная церковь Владимирской Божией Матери с Никольским приделом.

В 1789-1795 годах на средства поручика Петра Васильевича Беклемишева строится каменная двухэтажная Владимирская церковь. Есть гипотеза, что автором проекта мог быть Н.А. Львов, во всяком случае некоторые композиционные и декоративные особенности позволяют предположить если не авторство знаменитого архитектора, то влияние его построек. Пейзажный парк разбит в середине XVIII века.

После смерти Петра Васильевича имение переходит к его вдове Параскеве Петровне. В семье Беклемишевых имение остается до начала XX века. Незадолго до революции усадьбу покупает купец Пантюшкин.

После национализации имения в своих отчетах Тверской губернский комитет научных библиотек отмечает особую ценность библиотеки, собранной Беклемишевыми, а затем купленной Пантюшкиным «вместе с прочим инвентарем». В отчете комитета за 1921 год читаем: «Ввиду желательного сохранения всей библиотеки Беклемишева, представляющей индивидуальное целое и включения ее в Книжный научный фонд... Комитет просит принять соответствующие меры по сохранению всей библиотеки...»

Сегодня на территории усадьбы сохранились несколько крестьянских домов, остатки главного дома, парк и Владимирская церковь с фрагментами валунной ограды.

Он пришел издалека с одной-единственной целью - увидеть...

Порой ему казалось, что это наваждение пройдет, но оно возвращалось. Он не был здесь никогда и не был связан с этим местом ничем - ничем, кроме воспоминаний старой бабушки. Она здесь родилась и жила, а потом, через полвека, рассказывала ему, 10-летнему мальчишке, о своем детстве. Он не был здесь никогда - но и теперь, через столько лет, «знал» все до мельчайших деталей - именно так, как рисовало это место его детское воображение долгими зимними вечерами. Он «помнил» бабушкин дом с резными подзорами в ряду деревенских изб, помнил бочку с дождевой водой так отчетливо, будто вчера из нее умывался. Помнил двухэтажный барский дом, лужайку за лесом и речку, на которую бабушка (а со временем ему стало казаться, он сам) бегала купаться. Церковь он представлял себе смутно - что-то большое, в ограде, а вот отполированные до блеска деревянные перила и белокаменные ступени парадной лестницы барского дома, коридор, застланный дорожкой, помнил отчетливо. Еще он «помнил» библиотеку - казалось, у нее нет потолка и книги уходят прямо в небо - большего собрания книг он не видел за всю свою жизнь.

Он приезжал уже сюда - ранней весной, в марте, когда таял снег и земля была влажной, а по грунтовой дороге вдоль реки проехать и даже пройти было нельзя. Он вернулся летом. Дорога просохла и выглядела вполне проезжей. Но через сотню метров путь преградил невесть откуда несущийся поток воды, с шумом впадавший в мерно текущую справа реку. Пришлось оставить машину и идти пешком.

Начался дождь, стремительно набегали низкие тучи, ноги скользили по мокрой глине. Его кто-то ощутимо не пускал туда, вперед, где еще светилась узкая полоска чистого неба.

Дух владельца усадьбы охраняет то, что осталось от поместья? И осталось ли? Петра Васильевича Беклемишева бабушка называла с особой интонацией - «барин», а воображение ребенка рисовало его высоким, дородным человеком. А может, это речка Поведь, разливаясь, перекрывает путь, храня как жемчужину взятую в кольцо бегущей воды усадьбу?

Дождь немного стих, посветлело. Лес сменился мелколесьем, тропа угадывалась по остаткам мостовой - гладким камушкам, поросшим травой.

В усадьбу он вошел как-то буднично и внезапно - просто прошел через аллею вековых вязов, посаженных по периметру парка. Было очень тихо - ни ветра, ни пения птиц, ни лая собак - только мелкие, отвесно падающие капли. Аллеи перетекали в аллеи, в просвет между деревьями были видны заросшие травой поляны. Так же просто и внезапно он вышел к церкви - и все встало на свои места. Церковь собрала пространство, закрепив вокруг себя как единое целое и аллеи, и вязы, и свинцовое небо, и даже этот дождь, который все еще моросил.

Он тихо ходил по аллеям, по остаткам господского дома, вокруг церкви, вдоль речки. Он без труда узнал бабушкин дом и кивнул ему как старому знакомому, про себя отметив, что дом еще крепок и ставни закрыты, значит, на выходные сюда приезжают... Барского дома нет, но вот гранитные ступени - вот вторая, с отколотым краем, она очень теплая летними вечерами. А к речке близко не подойти - заросла. Потихоньку запели птицы, то тут, то там солнечный луч выхватывал капители храма, играя, пересчитывал колонны на ротонде и терялся где-то внутри. Мир вокруг оживал, начинал переливаться красками. Усадьба встречала его как живое существо - настороженно, застенчиво. Она не спешила раскрывать перед ним свои секреты, свою красоту, свою душу. Но он тоже уже не спешил - он как бы вернулся домой, сюда, где не был ни разу.

...Он возвращался назад по той же дороге. Оглянувшись, увидел ротонду церкви. Изящной тенью плыла она над деревьями парка, явная даже на фоне сумеречного неба. И он опять подивился: ну как не заметил ее днем? Внезапно он понял, почему его так тянуло сюда - его влекло в чудесный мир не своего, но очень счастливого детства, так красочно описанный бабушкой. И еще он понял, что этот мир, несмотря на разрушенный барский дом и заросший парк, все еще жив - в каждом дереве, в запахах цветущих трав, в отколотой гранитной ступени, в колоннаде церкви, в бабушкином (а теперь чужом) доме. И еще в чем-то, чему не было названия, - а может, он просто не находил слов. Но он точно знал, что эта усадьба - часть его жизни и он обязательно и очень скоро сюда вернется.

Наверх

Поиск по сайту

Войти или Создать аккаунт