Доманиха

Усадьба Доманиха расположена в Лихославльском районе. Неподалеку протекает речка Тресна.

Усадьба принадлежала семье Дивовых. Фамилия Дивовых начало свое ведет от выехавшего в 1408 году «к Великому князю Василию .. храброго французского воина Гаврила Дивоша, коего потомки Дивовы служили российскому престолу воеводами и жалованы... поместьями».

В конце XVIII века деревня Доманиха состояла «в даче сельца Стречкова с деревнями и пустошьми» Алексея Гавриловича Дивова. По специальному размежеванию 1846 года за штабс-капитаном Борисом Алексеевичем Дивовым записано поместье с господским деревянным домом и несколькими деревнями, в том числе деревней Дивовкой, что в трех верстах от Доманихи.

В середине XIX века одна из дочерей Дивовых - Марья Борисовна - выходит замуж за одного из сыновей Ермолинских, и молодые селятся в Доманихе. В это же время в усадьбе Дивовых строятся хозяйственные службы.

Усадьбы переходили по наследству до революции, в 1918 году помещики - Николай Николаевич Ермолинский с семейством - были выселены из поместья, несмотря на ходатайство жителей села Доманихи. За семейство Дивовых заступились местные жители, и 65-летняя помещица была оставлена проживать в доме. Земля была конфискована.

В усадьбе Доманиха сегодня сохранились два флигеля, хозяйственная постройка и остатки парка.


Бывшая помещица, а с недавних пор гражданка Дивова никак не могла избавиться от «вредных привычек». Сотворив вечернюю молитву, со свечой в руках обошла молчаливый дом. Зашла к дочери Маше, благословила ее на сон грядущий и двинулась в обратный путь по темному коридору к себе в опочивальню. Она привыкла к одиночеству. Дочь приезжала редко - служила в Твери, а сын работал в Москве и в имении не был уже больше полугода.

Где-то равномерно хлопала сорвавшаяся с петель ставня. Видно, ветер озоровал. Ей это показалось жалким подобием аплодисментов из ее прошлой сценической жизни в роскоши и достатке. Из темноты коридора всплыло зеркало. Она испугалась на мгновенье, поднесла свечу. Злое зеркало намекнуло, что имеет она на плечах своих 65 лет. Под ногой скрипнула половица.

- Мама, ты не спишь? Ложись спать.

- Mari, говорят, этот инструктор и у Ермолинских был в Доманихе. Все там облазил. Опись имения производил. Меня отсюда выбросят? Скажи мне правду! Мне собирать вещи?

- Мама, успокойся, ничего не надо собирать. Иди ко мне. Сядь. Ну что ты плачешь? Считай, что ты защищена. У тебя сын у Луначарского служит!

Дочь закашлялась. Надрывно. Долго.

- Уж не чахотка ли у тебя, Машенька?

- Мама, мы строим новую жизнь. Бывают и сквозняки. Иди спать, о дурном не думай.

Маша с грустью посмотрела вслед удаляющейся фигурке. Как постарела мама за последний год! Словно и не год прошел. И не поверишь даже, что это та самая оперная певица, блиставшая на сценах Петербурга... Давно - в молодости - променяла она сцену на жизнь с молодым влюбленным мужем в Стречкове, приюте спокойствия, любви и верности. От прежних дней в памяти остались только редкие вечера в Доманихе, когда из барского дома, из открытого окна, в сиреневые сумерки вплетался дивный, чистый, прозрачный женский голос. Жизнь останавливалась. Все замирало вокруг. Этот голос,

казалось, снисходил с небес на землю, дабы взять на себя все грехи и унести их с собой в небо, ввысь. И замереть там, на самой высокой ноте. Пела молодая помещица Дивова, а маленькая Маша так гордилась мамой, и больше всего хотелось ей вырасти и стать похожей на нее... Она и сейчас гордилась матерью. Сколько пришлось пережить, а мама не унывает. Несмотря на возраст, вся в движении. Все ей интересно. И жизнь новая тоже интересна. Вон крестьянским девушкам платья свои отдала. Спектакли с ними ставит. В сарае для сена, что пустой был, театр сделали. «Русалочку» играли. Так деревенские все плакали. «Шустрая старушка». Вырецких баб да девок вязанью учит. Такие кружева плетут, заглядишься. Кружок у них.

Благодаря этому кружку и оставили маму временно проживать в своем доме, как бы на квартире: «как полезную работницу культурно-просветительной организации в смысле распространения вязального дела». Только зачем ее расстраивать... Временно? А то как же... Все мы живем на этой земле временно, да сроки разные. О ком память сохранится, тот и живет подольше...

Матери тоже не спалось. Вспомнилось, как она с мужем, что теперь на Николо-Ладонежском погосте покой нашел, и детьми часто ездили с визитом в Доманиху. Старик генерал-майор Ермолинский встречал их в полном параде и непременно с «Анной» на шее.

Доманиха была видна издалека. Большой деревянный дом с мезонином, крытый железной крышей и окрашенный веселой зеленой краской тоже встречал их с радостью. Свекровь - штабс-капитанша Варвара Васильевна Дивова - всегда заказывала из этого сада яблок ей привезти. Яблонь там и впрямь было много, и Дивовы уезжали от Ермолинских с полными корзинами.

...Помещица Дивова распахнула окно в сад. Апрельская ночь девятнадцатого года была теплой и безветренной. Весенний воздух свеж и прозрачен. Какая она помещица? Никогда ею и не была собственно. Разорила своего Николушку. Хорошо, что он не видит, сколь невзрачны стали постройки. Совсем развалились. 200 десятин земли, что ранее принадлежали им, - теперь у крестьян в равных долях, а те 14, что под имением, - вырецкий кружок крестьянской молодежи испрашивает. Хорошие ребята. Да пусть все забирают. Не жалко. Она не будет скорбеть, как мать Ермолинского. Ветер революции все смешал. Затянул в воронку. Барахтаются в ней Ермолинские. И отец и сын Пажеский корпус кончали в Петербурге, один генерал-майор, другой штабс-ротмистр, дворяне, православные. Оба с «Аннами», у одного I, у другого III степени. Отец служил царю и Отечеству. Сын - царю, Отечеству и революции. Один сейчас учитель Толстиковской школы. Живет на жалование. Другой - учитель Капищевской школы. Как дочь сказала: «Мы строим новую жизнь»? Они молодые, им виднее...

Светает... Так и прошла ночь без сна.

- Что день грядущий нам готовит? - Это голос сына из соседней комнаты справа. Когда он приехал, мать и не слышала. Видно, Тверскую губернию должен посетить Луначарский, коль сын здесь. Из комнаты слева глубокое меццо-сопрано дочери Марии тронуло душу любимым романсом «В час роковой...»

Просыпался новый день. Каким он будет?

Наина Хонина

Наверх

Поиск по сайту

Войти или Создать аккаунт