Шепели

Усадьба Шепели, Кашинский район. Во второй половине XIX века усадьбой владел Павел Павлович Максимович, капитан-лейтенант в отставке. Здесь он поселился вместе со своей женой, Анной Андреевной, дочерью штурманского офицера Андрея Ильича Хлебникова. Скончался Павел Павлович в имении в 1892 году. Усадьба перешла к старшему сыну, Сергею Павловичу, а в 1920-х годах была национализирована.

Павел Павлович был блестящим морским офицером, почетным мировым судьей по Кашинскому уезду, депутатом от кашинского дворянства в Тверском губернском дворянском депутатском собрании, членом губернской земской управы, был награжден орденом Св. Владимира IV степени, но больше известен как основатель женской учительской школы в Твери, которую, «по докладу Министра Внутренних Дел Высочайше велено называть «Тверскою Женскою Учительскою школою Павла Павловича Максимовича».

В 1901 году по завещанию Сергея Павловича его вдова Анна Дормидонтовна Чижова пожертвовала в губернскую управу 10000 рублей, предназначая их для устройства домовой церкви при школе П.П. Максимовича. После переговоров председатель управы получил от вдовы разрешение обратить указанный капитал на постройку нового здания школы при условии постановки в зале большого образа. В 1909 году Тверским губернским земством был построен новый корпус школы на Козьмодемьянской улице.

В усадьбе Шепели сегодня расположен дом престарелых, хорошо сохранились интерьеры главного дома, постройки хозяйственного двора, огромный пейзажный парк и несколько прудов.

 

Говорят, что когда-то этот пруд был чист и прозрачен, как слеза ребенка. Но случилась в далеком отсюда поместье некая любовная история, которая дошла и до наших дней...

Полюбил молодой барин сенную девушку Парашу, не ровню ему. Сказывают, Параша та была красоты неописуемой, лицом светла, а волосом русым, в косу заплетенным, все окрест приходили любоваться, и правда диво - коса ее по траве за ней тянулась. Вот молодой барин, что и сам-то был хорош да пригож, за косу ту и схватился обеими руками, и началась у них любовь.

Да только прознал об этой любви старый барин. Ох, и строг он был! Разгневался, Парашу за косу русую да в чулан - на хлеб да квас. А барина молодого отутюжил самолично вожжами, чтоб неповадно было с сенными девками амуры крутить, и велел ему, как поправится, в город ехать. А пока слуги его под белы руки еле живого (вот как отходил, даром что сын) в опочивальню свели да там на полу и оставили. Уж больно барина все боялись. Поставили у двери сторожа, чтоб не сбежал.

Но тому, кто любит, двери да боль не преграда: окно есть! Вот молодец ночью в окно-то и выпрыгнул, видать, крылья любви поддержали, и хоть высоконько было, а не расшибся. Пусть сторож там у дверей караулит, а он, крадучись, - к кладовке, приложил свою буйну головушку к дверным доскам.

- Здесь ли ты, сердце мое, Парашенька, жива ли?

- Здесь я, жива, жива, любовь моя ненаглядная, да горькими слезами плачу, тебя не видевши.

- Не плачь, голубушка, я тебя освобожу.

Сломал молодой барин замок, словно игрушка какая пустяшная была, подхватил свою разлюбезную на руки и бежать с ней. Ровно олень молодой. Скорехонько бежал с зазнобушкой на руках, да, видно, от судьбы не убежишь.

Утром в усадьбе хватились: нету пленника, и в погоню!

Молодые хоть скорые, да пешие, а те, кто за ними гонится, - на конях, вот уж совсем было их догнали. Тут беглецам пруд под ноги и бросился... Не раздумывая, взялись они за руки и прыгнули в его светлые воды!

Мгновенно у всех на глазах тиною пруд затянуло и кувшинками, ровно ковром, покрыло. Не нашли ни молодого барина, ни его сударушки. Но поговаривали, что в лунные ночи они рука об руку на берег выходят, и красавец барин молодой для своей любушки кувшинки собирает, а она из них венок плетет да на головушку надевает.

Давно это было, и кувшинок тех уж нет - видно, все собрал барин для возлюбленной своей, а тиной пруд по-прежнему подернут. Там ли молодые, нет ли - не разглядеть...

Наина Хонина


Чудесная тайна окружала тот дом.
Тайна белая и приветливая.
Не мрачный покров
закрывал этот старый особняк,
а чудесная, поэтическая легенда,
которой никто не знал,
но которая жила в самом облике
старинного дома,
Дом снесли под новостройки.
Ушло что-то очень дорогое,
привязанность к чему
рождала праздничное чувство
преемственности времен.

Андрей Хомицкий

Наверх

Поиск по сайту

Войти или Создать аккаунт